"Это была такая радость, что нас освободили. Непередаваемая радость,"- курянка пережившая оккупацию

Каким был Курск в годы Великой Отечественной войны, мы знаем по архивным фотографиям и документам. Изуродованным огрызком стала на Красной площади гостиница "Ленинград" (ныне "Центральная"), вокзал был разрушен до основания, в огне серьезно пострадало здание кукольного театра, окна и двери несуществующего сейчас "Госцирка" были заложены кирпичом, бои велись прямо на городских улицах. Для большинства из нас это черно-белые снимки, от которых в горле ком и саднит зареберье. Но еще живы те куряне, что помнят оккупацию и освобождение Курска, как яркие всполохи.

 В ночь с 2 на 3 ноября 1941 года после упорных боев части 2-й гвардейской стрелковой дивизии, полки народного ополчения оставили Курск. 3 ноября 1941 года в истории нашего города начался период немецко-фашистской оккупации, продолжавшейся 15 месяцев. Город находился на военном положении, систематически издавались приказы, запрещающие ходить по улицам в вечернее и ночное время. Была проведена регистрация всех жителей Курска. на особый учет были поставлены евреи, коммунисты, комсомольцы, депутаты местных Советов, лица, служившие в Красной Армии.

Вчера, 6 февраля, в библиотеке-филиале №10 на Менделеева с третьеклашками 47-ой школы встретилась 89-летняя Лариса Александровна Петрова, очевидица тех страшных дней. Поговорить с ней удалось и журналисту "Секунды".

lkrQwIk8D98 751f3

- Когда фашисты пришли в Курск, они обыскали каждый дом. Забрали все вещи, которые имели хоть какую-то ценность, все продукты. Мама закопала в подвале свою лисью шубу, так сберегла её. Те месяцы я везде ходила за мамой. Я была ее хвостиком. Очень боялась за нее, думала, что смогу уберечь, - рассказывает Лариса Александровна.

Добиваясь покорности, фашисты широко практиковали репрессии.

5 ноября на Московской улице были расстреляны 15 человек. В этот же день расстреляли 50 бойцов народного ополчения, которые не успели при отступлении уйти из города. 7 ноября в заложники взяли 10 мужчин - мирных горожан, их показательно расстреляли за то, что кто-то из гражданских ранил немецкого офицера. 

- Мы с мамой пошли на Центральный рынок менять вещи на продукты. А напротив рынка, где баня, собралась толпа. Мы подошли. В снегу лежали десять расстрелянных мужчин. Руки были за спиной обмотаны колючей проволокой. Возле головы застыла красная ледяная корка. Их разули, сняли шапки. Мы узнали двоих - красавцев братьев Шнайдеров, они работали с мамой на кожзаводе. Это было, когда убили немецкого офицера низшего чина, а когда горожане убили какого-то важного фашиста, взяли в плен и расстреляли 20 мужчин, - вспоминает Лариса Петрова.

За 15 месяцев фашисты истребили 2 тысячи человек.В это числи не входят расстрелянные, замеченные и умершие от голода советские воины, содержавшиеся в лагерях для военнопленных.

- Когда наши отступали, то подожгли гречзавод. Мама узнала об этом. Мама, я и бабушка взяли мешки и побежали туда. Вытащили из огня обгоревшие мешки с гречкой, пересыпали и унесли домой, спрятали. Этим и питались. Когда закончилась гречка, стало очень тяжело.

"Народные мстители" (воспоминания курских и белгородских партизан и подпольщиков) 2-е изд. Воронеж: "В целом уровень проводольственного обеспечения жителей оккупированного Курска был крайне низким. На улицах часто можно было встретить  опухших от голода людей, просивших подаяние".

- Мы узнали, что на Выгонной, за танком, лагерь наших военнопленных. Мама сварила суп из гречки, покрошила туда два единственных сохраненных куриных яйца. Лагерь был под открытым небом на земле. Со всего города туда шли женщины с ведрами, в ведрах несли суп. Сначала надо было договориться с начальником лагеря, ему дали какие-то вещи, чтобы разрешил покормить пленных. У некоторых наших солдат сохранились котелки, другим наливали суп в консервные банки. Многие из красноармейцев были в обмотках, сапоги у них отобрали. Так было жалко ребят, так обидно, - голос Ларисы Александровны дрожит. 

В годы фашистской оккупации (1941- 43 гг.) на территории Курска было организовано восемь концентрационных лагерей, где содержались не только советские военнопленные, но и мирные жители.Самый большой лагерь на 15 тысяч человек был организован в районе  Дальних парков. Люди в нем содержались под открытым небом. Многие умирали от голода и болезней, за малейшее неповиновение узников расстреливали.

Заключённые содержались также в здании нынешней поликлиники № 2 по ул. Дзержинского, 43, в огороженных проволокой недостроенных цехах шпагатно-веревочной фабрики, находившейся на ул. Краснознаменной.


Еще два лагеря было устроено в бывшей школе № 47 по улице Интернациональной  и на территории школы № 42 на ул. ВЧК (ныне школа № 34). Тех, кто здесь умирал, сбрасывали с холма за огородами по улице ВЧК и там закапывали. Трудовой концентрационный  лагерь находился и  в цехах Западного паровозного депо, на месте современных складов железной дороги.Позднее, в 1942-м году, после поражения Красной Армии под Воронежем, когда было захвачено много пленных, немцы заложили большой лагерь в Щетинке на десятки тысяч человек. И еще два лагеря организовали в Курске: один на территории биофабрики, и другой - на Глинище, от угла ул. Асеева в сторону нынешней ул. Пирогова (ранее улицы Буйволовская и Глинище). Это были пересыльные лагеря, откуда военнопленных отправляли дальше - в Германию, Польшу, Чехословакию, в лагеря Освенцим, Дахау, Бухенвальд и другие.

На территории Курской области гитлеровцы замучили 9 826 военнопленных.

В донесении штаба 322 стрелковой дивизии командованию 60-й армии указывается, что при освобождении Курска в феврале 1943 года было вызволено из лагерей, находившихся на территории города только 250 советских военнопленных.


Ужасают детали, описанные Чрезвычайной комиссией по расследованию злодеяний немецко-фашистских оккупантов и их пособников: в лагере на Глинище советской комендатурой были обнаружены на проволоке части тел военнопленных, развешены трупы сожженных заключенных. В последние дни оккупации, понимая свое поражение, фашисты зверствовали особенно.

В редакции "Секунды" есть письмо Владимира Голованова, бывшего узника лагеря военнопленных, который располагался на территории Курской биофабрики (самый центр города - ул. С.Разина, 5).

"Здание, в котором находился лагерь, не сохранилось. Оно было перестроено в послевоенные годы. На стене административного здания размещена мемориальная доска в память пленников лагеря советских военнопленных, которая была открыта 07.02.2013", - ответил на запрос"Секунды"  директор ФКП "Курская биофабрика" В.М.Безгин.

Сотрудник музея биофабрики Татьяна Васильевна рассказала чуть больше: "Когда строили котельную, ковш экскаватора поднял вместе с землей человеческие останки. Заглянули в яму, а там кости, черепа...Страшно. Голованов писал письмо, просил установить памятник замученным на территории лагеря. Но памятник не разрешили, только табличку..."


⠀"Я родился 19 октября 1942 года в пос. Абан Красноярского края. На фронт я ушел добровольцем. Мне тогда не было и 18 лет. В августе 1942 года в районе Сталинграда сложилась тяжелая обстановка. Мы были окружены, обескровлены, остатки нашей армии попали в плен. Я был ранен в ногу и тоже оказался в плену. Совершенно босой, сапоги разорвало снарядом, в одной рваной гимнастерке, брюках, с пилоткой на голове я оказался в огромной колонне военнопленных. Ее гнали через множество транзитных лагерей. Где-то в середине сентября я оказался в Курске.

Нас долго везли по городу. Улицы были переполнены немцами и лишь кое-где появлялись горожане в в штатском. Высадили нас во дворе. По периметру двора нас окружали охранники. Везде валялись пробирки, ампулы и прочий храм. У конюшни лежали столбы и колючая проволока в мотках.

Немцы, охранявшие нас, почти все умели говорить на каком-то славянском языке (чешском, словацком). Это всех забавляло и облегчало общение с ними. Биофабрику они звали "белефабрика". А мы уже переделали это слово на "белая фабрика". Только после войны я узнал, что побывал на "био", а не "белой" фабрике...".

"О том, что происходило на фронте, мы не знали. Пользовались только слухами, исходившими от гражданских лиц, с которыми иногда удавалось переброситься парой слов.  В общей сложности, по моим предположениям, к январю 1943 года в лагере Курской биофабрики побывало около 380 человек", - писал Голованов.

- Мы жили в частном доме в центре города. Под домом был большой подвал, когда была воздушная тревога там могли спрятаться все жители улицы. Дедушка сказал: "От прямого попадания подвал не сбережет, но от осколков защитит". Было лето, где- то 10 вечера, мы с соседскими ребятами играли в лапту возле дома. Вдруг стали стрелять немецкие зенитки. В перекрестье света прожекторов увидели наш самолёт. Они стреляли по нему. Мы замерли. В потом стали кричать и бить в ладоши:" Уходи! Уходи!". Будто он мог нас услышать. Самолёт начал сбрасывать бомбы в Тускарь. С бомбами он был тяжёлый, не мог уйти. Но и не мог бомбить нас, жилые кварталы, тянул до воды, сбросил бомбы. Вырвался. Мы так кричали, а потом плакали..,- вспоминает Лариса Петрова. 

Из письма военнопленного Голованова:

"...Стояла глубокая зима. Точную дату назвать не могу. Но точно в этот день немцы панически бежали через Курск. Все улицы города были запружены их войсками. Мне удалось наблюдать эту картину, когда нас погнали в Рышково. А за день до этого нашу конюшню вдруг оцепили немцы. Они были в другом обмундировании, с символиками эсосовцев и в касках. В руках почти у каждого была овчарка. Они с гиком ворвались  в конюшню к нам вместе с охранниками. Началась сортировка людей направо и налево. На ноги подняли всех и даже тех, кто уже не мог стоять на ногах. Их тащили волоком к двери. Кого куда ставить - указывали охранники. Нас - "здоровых" - оказалось человек 80, остальных стали раздевать донага. Жутко было смотреть, как бедняги, больные люди корчились на морозе. Они были истощены так, что от них осталась кожа до мощи.  Тогда мы все были такие. Но видеть сбившиеся в кучу нагие тела на морозе было жутко. У них, казалось, даже животы просвечивали и сквозь кожу виднелись извилины кишечника. Больных нагишом сбросили в седые от мороза железные кузова и увезли. Нас повезли в Рышково. Передвигаться по улицам Курска нашей колонне уже было трудно. Они были запружены отступающими войсками оккупантов".

8 февраля 1943 года город Курск был освобожден от немецких войск войсками Воронежского Фронта  командованием генерала Александра Даниловича Черняховского (погиб в 1945 году) в ходе Харьковской операции.

- Были сильные морозы, а 8 февраля выглянуло солнце, и побежали ручьи. Красноармейцы въезжали в Курск на санях. Так я их и запомнила в белых полушубках на фоне сугробов. Они были в валенках, а дорога вся в талом снегу, лужах. Женщины, старики, дети плакали. А мужчины, кто могли, побежали к солдатам, стали их обнимать, качать. Это была такая радость, что нас освободили. Непередаваемая радость, ребята, - говорит Лариса Петрова.

В 1943 году ей было 11 лет.

 

Татьяна Ортега.

Автор: Танита Ортега