Статьи

"Мы обязательно вернемся"

Черный квадрат. Я пытаюсь сделать фото многочисленных пакетов и коробок гуманитарки на земле для отчета, но режим ночной съемки автоматически не включается. Вместо фото - черный квадрат. Наверное, дело в настройках. Но копаться в них совершенно не хочется, из подмышки предательски пытается выскользнуть пакет с шашлыком.

- А у меня сегодня день рождения, - несколько минут назад признался самый взрослый, 42-летний военный.

Он молчал целый день - не до этого. Но вечером мы привезли гуманитарку, "домашненькое", и он рассказал. Улыбнулся и куда-то исчез. За несколько секунд мы определились с "подарком". Решили вручить ему пакет с шашлыком, хорошо бы торт. Но его нет. А шашлык еще теплый, я чувствую это даже через джинсовую ткань куртки, его много, пакет тяжелый. Наверное, хватит на всех.

- Давайте я вам посвечу, - говорит парень рядом, направляет фонарик, и я, наконец, делаю фото для отчета.

Ребята укладывают продукты в ящики. Тихонько спорят, у кого в машине больше свободного места. Выясняется - ни у кого. С особой нежностью укутывают вещами пузатую банку с соленым салом. Завтра они уйдут "за ленточку". А может быть их оставят еще на какое-то время у границы. Приказ придет в 4 утра. Сейчас 23.30. День был теплый, а сейчас всем зябко. Но совсем не поэтому слова роняют, как тяжелые капли. Ребята максимально собраны. Никакой суеты, праздности, пустой болтовни. Каждый делится чем-то особенно важным.

- Меня все поддержали. Кроме отца. Он говорит: "С кем я картошку сажать буду".

- Он просто волнуется, - откликаюсь я.

- Конечно, волнуется. Вернусь - выкопаем эту картошку.

- А я родителям говорить не стал. Они у меня уже старенькие. Жене сказал.

- Она им всё равно признается.

- Нет. Не признается. Знает, что нельзя. Я в семье самый младший. У меня два брата в 90-ые в Чечне остались.

- Обязательно вернешься. Просто обязан, - говорю ему.

- Конечно вернусь, - он вдруг начинает смеяться. - У меня три девки! Три дочери! Каждой жениха надо найти!

- А у меня сын здесь, 200 км до дома тещи, - военный показывает рукой куда-то в темноту. - Но тесть уже в возрасте, я его попросил за руль не садиться. Все равно мне приятно, что маленький тут, недалеко. Вроде и не увидел, а все равно чувствую, что рядышком. А жена у меня тоже военнослужащая. Уже два раза "за ленточку" ходила, а теперь будет в параде на Красной площади участвовать, - в голосе гордость.

- Ребята, но все равно же страшно? - спрашиваю их.

Они курят.

- Конечно страшно. Только дурак не боится. Но посмотри, они со своими не церемонятся. Представляешь, что они здесь сделают?

- Да, в Сирии совсем иначе было. Не то чтобы не страшно. Но по-другому.

- А я Северный Кавказ прошел, - говорит именинник, прижимая к себе пакет с шашлыком. Снова улыбается. Он высокий и коренастый, от него, словно веет надежностью и теплом. Даже лоб у него высокий и крепкий, блестит в темноте белым пятном.

Мы сортируем пакеты, в самом маленьком - иконки. Командир раздает их сам, ребята раскладывают по нагрудным карманам. Кто-то сначала целует лик, крестится.

У командира в нагрудном кармане письмо от курской девочки Насти. Его попросили написать ответ, хоть пару строк, детям очень важно получить обратную связь.

- Конечно напишу, - он вытирает руки от машинного масла об тряпку, только потом берет блокнот и ручку.

Я фотографирую его руки, и взгляд цепляет первую строчку: "Дорогая Настя". Отворачиваюсь, чужие письма читать нельзя.

- Смотрите! Ракета!

Над нами сработало ПВО. Красная точка размером со звездочку рассыпается в пыль, как от фейерверка. На небе остается белая черточка.

- А почему так тихо? Хлопка же не было? - спрашиваю.

- Высоко сбили. Звук не доходит.

- Вернемся и обязательно нажарим шашлыка все вместе. Много-много! - говорят ребята, обнимаю каждого.

Командир передает письмо, лист исписан с двух сторон. Так много теплых слов нашлось у него незнакомому ребенку в эту не по-майски холодную ночь.

Автор: Танита Ортега