#засекундудопобеды Были немцы, а были – фашисты

Самое сложное в войне – не просто выжить, а сохранить человечность. Советским людям это удалось. Несмотря на все ужасы, пережитые в оккупацию, немцев, как нацию, ненавидели единицы. Для многих курян слова «фашист» и «немец» так и не стали синонимами. Более того, разницу они пытались объяснить своим детям. Объяснить в первую очередь для того, чтобы новое поколение, не видевшее ужасов войны, не росло с мыслями о превосходстве своей страны и нации. Чтобы идеология, породившая некогда фашизм, не возродилась вновь, не обрела силу. Чтобы подвиг погибших в борьбе против «коричневой заразы» не был напрасен.

«Мы, мальчишки и девчонки, родившиеся через десять-пятнадцать лет после окончания войны не просто застали еще молодых и полных сил ветеранов. На улицах постоянно играли в войну. Делились на «наших» и «немцев». Однажды, мать услышала, как я в пылу кинул кому-то «У-у, фашист». Ох, и знатную я тогда получил оплеуху, - вспоминает курянин Михаил Гапонов. – Мать объяснила:

«Знаешь, сынок, есть немцы, а есть – фашисты. Так вот фашист – это последнее слово на земле. Никогда, чтобы ни случилось, никого так не называй»!

Помню удивился: как это, пережив оккупацию, она не возненавидела врага. И тогда моя мать, Тамара Гапонова, всю жизнь почти проработавшая в одиннадцатой школе Курска, рассказала»…

 После того, как немцы вошли в город, многие семьи оказались на улице. Дома отдавали оккупантам под проживание, под их нужды. Бывшие владельцы, если им дозволялось остаться, ютились в закутке и должны были обслуживать прибывших. Неподалеку от дома, где тогда жила Тамара Гапонова находилась «крупарушка», старинное, еще дореволюционное здание, где новые власти разместили лагерь для пленных. Куряне по возможности старались пробраться туда, передать за колючую проволоку хоть немного еды своим. Бегала туда и Тамара. Еды не хватало, поэтому она выкрала остатки хлеба у живших в ее доме офицеров. Вскоре пропажи хватились. Не церемонясь, офицер сильно избил женщину. «Два дня не могла встать, думала помру, - рассказывала она позднее сыну. – А он потом, немец этот, наклонился надо мной и говорит:

«Поняла за что бил? Не за то, что своим еду носила, а за то, что украла. Надо – попроси».

После чего пнул еще раз и ушел».

 

Военнослужащие вермахта, венгерский солдат (справа) и японский военный фотокорреспондент Суняй Сасамото (Sunji Sasamoto), прикомандированный ко 2-й Венгерской армии позируют у колючей проволоки лагеря советских военнопленных в Курской области. 1941 год. Фото из архива

 

Появился немец лишь на третий день. Бросил комок грязного белья: «Постирай!» и ушел. Когда женщина стала перебирать вещи, оказалось, что под слоем рубах лежала «передачка». Завернутые в чистое полотенце хлеб и сало. Их она и отнесла советским пленным. Раз в три дня примерно в одно и то же время приходил немец и кидал вещи: «Стирай». Не спрашивал передала ли еду, сама ли съела. Будто и не происходит ничего. «Их тоже разных на фронт брали. Не все были фашистами. Многие пытались оставаться людьми. А слово это, «фашист» не употребляй, сынок», - навсегда запомнил материн урок Михаил Гапонов.