#засекундудопобеды Война не закончилась в День Победы

Я познакомилась с Борисом Годовым в 2012 году, когда ему было 92 года. Он назвал свой возраст, и я сильно удивилась. "Какой крепкий старик". Он прошел Великую Отечественную войну от первого до последнего дня. Сам уроженец Ивановской области. Сын священника. Валторнист. Десантник-парашютист. Санинструктор. Диверсант. Разведчик - неоднократно ходил в немецкий тыл, лично брал «языков». Шесть ранений, контузия. Орден Красной Звезды. Две медали «За боевые заслуги», орден Славы 3-й степени, орден Отечественной войны 1 степени. 

 

ded c23ecПосле войны работал в закрытом предприятии НИИ-17, выполнял оборонные заказы Родины. В свободное время — художник. Написал не менее 100 картин.Сегодня я хочу поделиться его историей.

Он родился 25 августа 1920 года в городе Вичуга Ивановской области в семье священника - дьякона. В 1935 году, когда начались репрессии в отношении Православной церкви, ему пришлось покинуть родной дом.

- В то время я был еще подростком, мальчишкой 15 лет, но мне быстро пришлось повзрослеть, - с болью в голосе рассказывал мне Борис Евграфович.

Даже спустя столько лет воспоминания об этой трагедии не истерлись в памяти.Чтобы спасти Бориса отец отправил его в 31-ый Туркестанский стрелковый полк, который располагался в Ленинградском военном округе. Перед расставанием дьякон наказал сыну нигде и никогда не говорить, что он из рода священников…

- Так я стал воспитанником музыкального взвода стрелкового полка. Я с детства играл на духовых инструментах, поэтому мне не составило труда освоить валторну. А в 1938 году я перевелся в 204 Военно-десантный батальон в город Борисполь. Там я тоже играл в оркестре и был воспитанником, параллельно осваивая профессию санинструктора. В 1939 году я принял присягу и стал, соответственно десантником – солдатом срочной службы.

Борис в составе своего батальона даже успел месяц повоевать в Финляндии, и принять участие в освобождении Бессарабии, но все это были почти цветочки, по сравнению с тем, что произошло 22 июня 1941 года.

- Наш бориспольский аэродром был самым большим во всей Европе, поэтому он первым принял на себя удар немецкой армии. Бомбардировщики прилетели в полдень – это был мощнейший налет. Нас не спасло даже то, что мы были готовы к нападению – мы сразу потеряли 13 самолетов из 100, погибло 110 человек. Потом еще пять дней подряд нас бомбардировали по три раза в день. Как десантная бригада мы перестали существовать.

Во время одного из таких налетов Борис Евграфович был страшно контужен, ему повезло, что остался жив.

- Меня всего вдавило в землю – рот, нос, глаза и уши были забиты землей. Я очнулся, помню, когда почувствовал, как медсестра пытается языком вытащить у меня из глаз песчинки, - рассказывал мне Борис Евграфович.

На шестой день войны бригаду вывезли в город Житомир. Там Борис получил задание в качестве санинструктора сопровождать до Припяти командующего 6-ой армии, у которого случился сердечный приступ. Так, как немцы заняли близлежащие города и уже достаточно сильно подвинулись в глубь страны, то ехать пришлось, скрываясь – через поля и леса. Доставив военачальника в госпиталь, Борис Годов и еще один сопровождающий получили от командующего секретный пакет. Эти документы им поручено было доставить в штаб фронта в Киев. Предав послание, Борис уже не возвратился в свою бригаду, а получил задание возглавить отряд диверсионной группы.

- Мы получили на руки взрывчатку и приказ – взрывать все железнодорожные пути, мосты и переправы по дороге из Киева в Брянск. Наша группа выдвинулась в сторону Канатопа. По пути мы сделали крюк, и дошли до бориспольского аэродрома. То, что мы увидели, шокировало – вся огромная огороженная территория, где еще недавно квартировались самолеты 204 ВДБ – превратилась в концентрационный лагерь, переполненный пленными солдатами. Мы ушли оттуда…

После этого небольшой отряд двигался в заданном направлении, больше никуда не сворачивая и не отклоняясь от своего задания. По пути до Брянска диверсанты взорвали несколько дорог и мостов.

- Мы очень долго шли, действовали совершенно автономно. Однажды ночью, мою группу покинуло 7 человек. Люди просто собрались тихо, и ушли домой. Нас осталось трое – я и двое моих знакомых ребят из ВДБ. В этом составе мы подошли к Туле.

В городке Сталиногорск Борис Годов со своим маленьким отрядом присоединился к 413 Стрелковой дивизии знаменитых сибиряков. Там он возглавил разведгруппу из 29 человек.

- В то время шли бои за Москву. Воевать было очень тяжело – не хватало квалифицированных кадров, санитаров, офицеров. Не было боеприпасов – приходилось сражаться голыми руками. Немцы если не уничтожали нас, то просто игнорировали. С тяжелыми боями мы заняли шахтерский поселок Балаховку. К тому времени от 16000-ной дивизии уже осталось около 6000 человек. Мы держали оборону из последних сил – немец сражался с нами неделю, а потом просто пошел с обход. Вскоре дивизия потерпела поражение – остатки ее были уничтожены. Нам чудом удалось спастись.

Когда от 16000-ной дивизии осталось всего 400 человек, то эти люди уже не могли воевать, а хотели просто-напросто выжить, выйти из окружения и пробраться к своим. Разведгруппа Бориса Годова оказалась зажата между немецким наступлением и рекой. Единственной возможностью остаться в живых было, не поддаться панике, не бежать, а тихо спрятаться и ждать. Так солдаты и поступили. Они спустились в реку, погрузились в воду с головой, оставив вблизи поверхности только лицо, чтобы можно было время от времени вдыхать воздух. А то был уже ноябрь месяц.

- Мы выбрались из воды через несколько часов, - делился Борис Евграфович. – Самое удивительное, что никто после этого не заболел, не чихнул даже. Человек может перетерпеть все, когда оказывается в таких условиях. Мы вернулись в Тулу, там было принято  решение 413 дивизию переформировать, точнее, создать заново, и наградить ее орденом Краcнного знамени.

Борис остался в ее составе, также продолжая возглавлять разведгруппу. За время войны его разведчики пять раз ходили в тыл врага и брали «языков».

- Пробраться к немцам было не сложно, но забрать оттуда человека, а тем более вернуться с ним обратно к своим – было очень трудно, - рассказывал Борис Евграфович. - Помню, один здоровый фашистский офицер сражался с нами как минотавр. Пока ему «финку» в зад не воткнули – не успокоился, - с легкой улыбкой вспоминал ратные будни ветеран. - Настоящая война, она ж не похожа на то, что сейчас показывают в современных фильмах. Смотреть противно на эти спецэффекты, - возмущался он.

Борис Годов принимал участие в освобождении Калуги, в сражении на знаменитой Зайцевой горе, где, как известно, только по официальным данным – за 1,5 года погибло 340 тысяч человек. После Калуги 413 дивизия двинулась в сторону Орла.

- Это был грандиозный пеший переход. Мы шли по 30 километров в сутки и за три дня преодолели расстояние в 100 километров. Такая поспешность была необходима, для того чтобы успеть догнать отступающих немцев и дать бой. Слава Богу, мы их не догнали, потому что, если бы мы с все-таки успели – то погибли бы на месте. Солдаты так надорвались от этого перехода, что на утро просто не могли встать с постели. Вся дивизия просто лежала пластом, никто не мог пошевелиться. Мы вытянули мышцы и долго еще после этого едва передвигали ноги.

После освобождения Орла 413 дивизия через Белоруссию и Украину двинулась на запад и дошла почти до Берлина – остановились в городе Штетин. Город заняли с тяжелыми боями, и двинулись на столицу Германии – оставалось пройти еще 200 километров. Однако до Берлина дивизия дойти не успела – война закончилась.

vov 6be6b

- Мы остановились на полпути – идти дальше не было смысла. Когда объявили об окончании войны, конечно, мы очень обрадовались. Пьяные были все. На следующий день к Берлину, то есть собственно к нам, подходила 6-ая, только что сформированная, армия Германии. Она была укомплектована по последнему слову техники – фашисты все сидели на бронетранспортерах. Конечно, когда было объявлено о капитуляции, то им следовало, встретившись с нами, сдаться и разоружиться, но, понятно, что они не хотели отдавать русским столько новейшей техники. Поэтому, завидев нашу дивизию, они развернулись на 180 градусов и поехали обратно. Русские мешали им уходить, но нам было любопытно посмотреть на их новое вооружение, поэтому мы сделали крюк и стали ждать армию на одном из поворотов. Мы смотрели на них с пригорка через овраг – у нас не было оружия. Видимо нас заметили, и хотя война закончилась, фашисты выпустили по нам две ракеты. В меня попали осколки от снарядов, и это стало самым моим тяжелым ранением за всю войну – я долго потом провалялся в госпитале. Один из осколков из меня не извлекли до сих пор – я прожил с ним всю жизнь.

Я уже долго не видела Бориса Евграфовича. Знакомые говорят: "Жив дед, все нормально". Ему сейчас 97 лет. Надеюсь, проживет больше ста. 

- Война, Катюша, мне потом снилась. Первые лет десять, что ни ночь -  одни бомбежки…

 

Екатерина Бондареко