"А давайте мы его просто в одеяло завернем и перевезем?". Мать ребенка с ДЦП рассказывает про медицину в больнице. им. Семашко

Семилетний Кирилл Надеин из Курска - малыш с целым набором диагнозов: гидроцефалия, ДЦП, эпилепсия. Сейчас у ребенка двусторонняя пневмония. Но вместо того, чтобы бороться за жизнь своего сына, который 15 суток провел в реанимации, мать мальчика борется с возмутительным отношением и безразличием медиков. 

 Кирилла госпитализировали в областную инфекционную больницу им. Семашко и сразу определили в реанимацию. 

- Восемь суток ребенок лежал с согнутыми ногами, - говорит мама Екатерина. - У Кирилла ДЦП, поэтому ему нужна особая кровать, в больнице такой не оказалось. "Взрослые для него будут большими", - сказали мне в реанимации. Уж лучше большие! Мы потом со старшим сыном пытались разогнуть Кириллу ножки, как он привык дома, так ребенок истошно кричал от боли. 

Когда Катю, наконец, пустили к сыну, она ужаснулась. У ребенка были сухие потрескавшиеся губы, он все время плакал.

- Ребенок особенный, с целым букетом заболеваний, он совсем не разговаривает. Но я же оставила и памперсы, и бальзам для губ, а увидела сына грязного, с пересохшими губами, в ужасном состоянии! Меня к нему пустили с боем: "Зачем вам к нему? Рога у него не выросли за это время. Так, 5 минут, не больше!".

Катя была шокирована.

- На следующий день был другой дежурный врач, он даже разрешил взять Кирилла за руку и побыть подольше, то есть медперсонал сам устанавливает правила?

Увидев, в каких условиях лежит ее сын, мама мальчика привезла из дома специальную кровать, которую Кириллу выдали как инвалиду. 

- Пусть забирают ее в дар, может, другим детям пригодится. Я просто хотела, чтобы сын лежал нормально, у него двусторонний вывих бедер, и маленькая кровать для него катастрофична. 

В Семашко кровать забрали, но когда Катя на следующий день приехала к сыну, кроватка так и стояла не собранной, а ее огорошили: "Мы его переводим на Кольцова, у него улучшения - сутки без искусственного кислорода". 

- Но я с собой вещи не привезла, - растерялась мама. 

- И тогда врач мне сказал: "А пусть едет в пижаме, мы его в одеяло завернем, до "Скорой" дойдет". Какое одеяло, на улице февраль и мороз -20?! Да и на основании чего вы нас вышвыриваете, у ребенка нет видимых улучшений. 

В инфекционке возмущенную мать слушать не стали, и ребенка отправили на Кольцова. Там мальчика снова поместили в реанимацию, где он находится до сих пор.

- Сыну стало хуже, снова поднялась температура, - говорит Катя. - О каких улучшениях нам говорили в инфекционке, если по приезде сюда нас снова положили в реанимацию? Просто захотели избавиться от пациента и выкинули нас, я по-другому не могу это назвать.

- Кирилл - особенный ребенок, но это не значит, что нам нужно особенное отношение, просто относитесь по-человечески. А я не могу назвать отношение медиков человеческим, когда нам предлагают идти на мороз в одеяле, когда 8 дней сын с согнутыми ножками лежит и пересохшими губами, что даже зевать ему больно. Когда меня, мать, не пускают к сынишке и  цедят сквозь зубы: "Рога у него не выросли"? Это не просто равнодушие, это жестокость. Ведь самые страшные мысли сейчас в голове...

История Кати и Кирилла вызвала широкий отклик среди других мам с особенными детьми. 

- Опять ребенок, опять больница и опять скотское (именно так) отношение. Вопиющие вещи  у нас с Семашко творятся, - говорит Ольга Зинкевич, мама ребенка-инвалида и руководитель региональной организации по развитию паллиативной помощи детям "Выше неба". - Так нельзя уже, дальше просто некуда.  Думают, на них вообще управы  нет, сколько может такой беспредел продолжаться?! 

Пока эта история приобретает все больший резонанс, Екатерина каждый день ездит к младшему сыну. После всего произошедшего она совершенно не верит медикам, но ничего другого ей не остается, потому что жизнь Кирилла сейчас в их руках. 

Надежда СУРГИНА